сколько песен в голосе моём дрожало?

сколько мыслей в голове лежало

На глубине моих страхов, 

На глубине моих вздохов.

Я хотела писать тебе стихи.

Я хотела получать ответ.

Но между вздохов различила

Лишь: "Выключи свет"

Сколько писем в памяти моей осталось?

Сколько слов тебе, когда расставались?

Через изнанку счастья - на выход.

Через изнанку души - на выдох.

Сколько солнца в карманы мною ловилось?

Сколько мыслей ломающих ночью явилось...

Красной нитью прошита боль.

Красной лентой летит жизнь

по дороге...

Я не хочу оставаться безликой,
В пестрой толпе быть ещё одним фриком.
Мне не достать запредельных реалий.
Всё мое «против» больше не лает,
Не огрызается духу прогресса.
Тихо скулит и ждёт новой мессы.
И не в силах стать новым Христом
Я вновь и вновь покидаю свой дом.
В тоннелях метро остывает талант.
Я принимаю общественный мат.
И ритм рассчитав, играю три ноты:
Дом, универ и «другие заботы».

человеки-люди

В этих людях есть что-то трагичное.
Они будто остатки желания.
В этих людях есть что-то первичное
От протеста, от покаяния.
Каждый вечер приходят в то место,
Что давно бы уже и умерло.
Но проводят вечер совместно,
Погружаясь в уютные сумерки.
Может, вот где ещё живёт разум?
Может, здесь «догорает эпоха»?
Там искала неясные фразы,
Что заставят застыть вздохом.
Люди живы. В них море трагичного.
Они сами – остатки людей.
Души их – души асимметричные,
И на каждую есть прохиндей.

Пушкинская 10

Посредине двора-колодца,
Средь афиш и чужих стихов
Понимаю – на части рвётся
Всё внутри. За спиной Башлачёв.
И на ржавых осколках крыши
Янка пляшет в полёте как птица.
Я кажусь сама себе лишней,
Глядя в их спокойные лица.
К небу взгляд – нет там звёзд путеводных.
К небу взгляд, а смотрю на стены.
Ты заметил тут окна, балконы?
Я нашла лишь кирпич равномерный.
Здесь рождались надежды священные,
В песнь вплеталась великая мудрость.
Здесь исчезла моя современность.
Обречённостью я захлебнулась.

Это слишком большая ответственность

Это слишком большая ответственность – 
Продвигать суицид в чужую головушку.
Не хочу омрачать словом девственность
Мыслей детских, наивность золушек.
Скептицизм развратит человечков,
Что пойдут за новою верою.
В моей церкви не встретится свечек – 
Только яблоки. Красные. Спелые.
Над крестом не кружатся птицы.
В небе сером не видно лучей.
Я хочу нести свет, пойми ты, сестрица!
Но лишь боль толкаю в людей.

Мне кажется, что над этим будут смеяться.
И смех не будет добр ко мне.
Моё слово уже разучилось сражаться.
Моё слово равно тишине.
Правда? Нет, меня вы так не обдурите!
Знаю я это сладкое слово.
Вы за эту правду воюете.
Только знать её не готовы.
Жизнь – она гораздо проще, товарищи.
Жизнь – её не измеришь кровью.
Не паршиво то, что бежишь ты с пожарища.
Страшно то, что нет больше крова.
И всем этим моим восклицаниям
Ты ещё улыбнёшься не раз.
Нынче важно у нас состояние,
А не радость любимых глаз.

полезная информация

Как умело нас веселят.
Как смеёмся в ответ мы экрану.
Что угодно в душу вселят.
И противным это не станет.
Даже то, что раньше ломало бы.
Даже то, что жестоко коробило.
Но сегодня всё время плясали б мы
Под волынку, - только б сготовила
Она нам попреснее мелодию
И простой до отврата ритм.
Каждый вечер смотрим пародии
И качаем новенький хит,
Улыбаясь экрану синему.
И киваем в ответ послушно.
Верить стали в прожиточный минимум
С бесконечным своим равнодушьем.