- Просыпайся! Просыпайся же, вставай! - седовласый юноша тормошил спящую девушку, - вставай, Яга! Ягулечка! Милая, ну проснись же!
Девушка не реагировала и только спокойно глубоко дышала.
- Только не сейчас! Проснись же, милая!
Юноша растеряно огляделся. Никаких следов. Всё как всегда. В печке потрескивает огонёк, на столе пирожки, ещё не успевшие остыть, старый чайничек на печной плиточке. На столе горят 2 свечи. Будто девушка ждала, и, не дождавшись, уснула. Но она обычно так чутко спала... Кота нигде не было видно. И ящерка не показывалась. Всё это было странно. Очень подозрительно. На мгновенье наступила полная тишина. И юноша понял, что значила эта тишина. Он схватил спящую Ягу на руки и в тот же миг оказался на улице. Юноша спешил к старому бревну, валявшемуся на противоположной стороне озера. Не успел он пробежать и половины пути, как начали сгущаться сумерки. Причем наступали они как-то слишком быстро и были уж слишком тёмными. Слышно было лишь тяжелое дыхание бегущего.
Первая тяжелая капля упала на землю. Раздался хрустальный звон, будто бокал разбился об пол. Затем ещё капля. И новый звон.
Юноша прибавил скорости. Оставалось совсем немного. И вот тут и началось. Сверкнула ослепительная рыжая молния. Небо раскололось от душераздирающего женского крика. Капель стало больше. Странный перелив разбивающихся фужеров-капель делал их падения похожими на звон колокольчиков в церкви.
Кощей продолжал бежать, но вот уже пара хрустальных капель оставили зарапины на его плече. Очередная капля скользнула по ноге Яги, нещадно разодрав нежную девичью кожу. Девушка не просыпалась. Наконец, юноша добежал до полена, положил Ягу на землю. Очередная капля скользнула по её щеке, оставляя глубокий порез. Эту каплю Кощей подобрал и спрятал в свой напоясный мешочек. Кровь стекала по девичьему лицу.
- Ничего, - шептал Кощей, - сейчас спрячемся от этого "дождя счастья".
Он придвинул девушку к полену. Потом, бережно замотал её раны обрывками своей рубахи. Она была уж вся исполосована хрустальными каплями. И спина Кощея была уже в крови от маленьких порезов.
Кощей приподнял бревно. Под ним земля кончалась. Там был узкий глубокий провал. Маленькая бездна.
- С Богом, любимая, - шепнул он и скинул в эту бездну девушку.
Повернулся к озеру.
- Прощай, мир. Теперь у тебя достаточно осколков счастья, чтобы не погибнуть никогда.
Отступил назад и провалился в бездну...
Болела нога. Очень ныла. И было очень влажно и тепло. Наверное, именно такая погода в тропиках. Когда одежду можно выжимать. О, как же болит нога!!! Приоткрыла глаза. Лежу где-то среди деревьев. Странные деревья. Листья у них были... круглыми. Абсолютно правильными кругами. Но не просто круглыми, а белыми и голубыми. Закрыла глаза. Бред какой! Голубые листья! Всё, приехали уже.
- Хозяйка... - теплый знакомый голос позвал...
- Ммм? - ещё и щека болит нещадно! Что за день такой? Меньше надо спать! Отлежала всё на свете!
Повернула голову. Открываю глаза: мать честная, лучше закрою обратно! Вернула голову в первоначальное положение.
- Хозяюшка...
- Ты кто? - выдавила я из себя, не открывая глаз.
- О! Очнулась! Как же кто? Горыныч я - верный твой дракоша.
- А где остальные две бошки потерял? - Открываю глаза. На меня смотрит не Горыныч. Нет. Какая-то огромная ящерица с перепончатыми крыльями. Фиолетовая огромная ящерица обвилась вокруг меня. Я лежу на соломе или чём-то похожем около её пузика. Ха. Только бы не раздавило меня пресмыкающееся это. Аааа... Я, похоже, сплю.
- Нет. Головы у меня три в твоём мире, а в этом - всего одна, и я - нормальный дракон, без всяких там разтроений личности.
- Ммм. То бишь, я всё же сплю... - тянет уснуть во сне и проснуться уже дома.
- Ну, ты дремлешь.
- Отлично.
Боль в щеке и ноге умолкли, и в этот момент я и отбыла видеть сны.
Вальс, кажется, так это называется? Снова Неверин и Ивка закружились в танце, снова замелькали свечи разноцветные. Я сижу в кресле, рядом с камином, мне уютно и тепло. Я в безопасности. Нет больше зимних стуж и летних гроз. Напротив в кресле сидит молодой седовласый Кощей. Он смотрит на огонь и пьёт, кажется, вино? Да, похоже, на домашнее вино из слив. Я встаю. Оказывается, на мне длинное, изящное, очень тонкое и лёгкое фиолетовое платье. Я подхожу к Кощею и прошу глоток вина. Он смотрит на меня, протягивает бокал. Я отпиваю глоток. Сладко. И радостно. Радость настолько заполняет меня, что я начинаю сначала смеяться, а потом и плакать от счастья. Бесконечная любовь ко всему вокруг пронизывает меня. Я - и есть любовь.
Открываю глаза. Листья деревьев всё ещё белые, но они испускают тёплый свет, будто тысячи свечей зажглись в лесных люстрах-деревьях. Уже не так влажно, и не так тепло. Прохладно. Дракона не видно. Я приподнимаюсь на локте. Теплое одеяло, которым я была укрыта, спадает, и я понимаю, что совершенно не одета. Боль в ноге гораздо меньше, но всё ещё дает о себе знать. Решаю взглянуть в чем дело. На ноге отпечатана капля воды (теснение). Она светится лёгким зелёным светом - ну хоть что-то здесь зелёное! Вспоминаю про щёку. Провела рукой - видимо, там тоже какой-то узор, наощупь чуть холоднее температуры тела.
- Очнулась, спящая царевна? - вовсе не седовласый, но с красноволосый Кащей смотрел на меня карими глазами.
- Что с тобой?
- А, да... Тут я всегда такой, - он отчего-то смутился.
- Что со мной?
- Ты немного поранилась, но уже всё заживает. В этом мире вместо ран - рисунки от того, что тебя поранило.
- Удобно. А меня поранила вода?
- Ну, не совсем вода, но что-то похожее.
- Что же это за мир?
- Мой мир.
- А, ну теперь всё ясно. Я сплю?
- Нет! Ура-ура! Ты проснулась - к нам спешил дракон-Горыныч, всё ещё фиолетовый, - я вот тут каспЫшек насобирал.
- Чего насобирал?
Дракон выпустил из лапы небольшую лиловую корзиночку (небольшую относительно дракона! Примерно в половину моего роста! Такой и убить можно!). В корзинке лежали квадратные... Как бы это лучше объяснить? Квадратные бирюзовые... пончики, что ли? Т.е. кубические пончики - с острыми углами! Я потянулась к этому необычному угощению.
- Стоп, - скомандовал Кащей, - сначала почистить. И, кстати, ты, конечно, прекрасна, но оденься, пожалуйста.
Он протянул мне зелёное платье и сапожки, богато украшенные ярко-ораньжевыми чуть светящимися камнями. Только сейчас я заметила, что огонь, с которым возился Кащей, синего цвета. Какие-то ужасные у них тут цветовые смещения! Одеваясь, я обнаружила совершенно коротко подстриженные мои волосы!
- Кащей!
- Нет, тут я Кьёну.
- Кто? - я совершенно растерялась от этих резких перемен.
- Кьёну. А ты, дражайшая миледи - Гая!
- Что за бред? И где мои шикарные волосы? Что это на моей голове?
- На твоей голове короткие черные как смоль, с синим отливом волосы.
- Тогда почему зелёное с рыжими камнями платье?
- Люблю контрасты, - тем временем Кьёну (ну и имячко дурацкое!) очистил первый кубический фрукт - внутри каспышки были тёмно-лиловыми и немного светились. В этом мире, казалось, все и всё испускают свой собственный свет.
- Так и есть. Даже твои волосы светятся, - прокомментировал Кьёну.
- Ты читаешь мои мысли?
- Они написаны у тебя на лице. Держи, - я с опаской взяла каспышку - на ощупь она была мягкой и походила на сливу или персик. На вкус... На вкус она была очень специфична. Будто шиповник смешали с ревнем, не забыв приправить сахаром. Вкусно, но хотелось чего-то более питательного и животико-ублажающего. Кьёну взял рыжий камень - да, камни тут были рыжие и красные. Трава была голубовато-белой, как и кроны деревьев, но по форме больше походила на шерсть, чем на травинки. Земля светилась приятно-зелёным. Так вот, Кьёну пожарил на камне каспышки - они, шипели и превращались в квадратные блинчики (больше всего это походило на блинчики, пропитанные малиновым вареньем). Бирюзовые шкурки каспышек он тоже пожарил - и они стали походить на бирюзовые взбитые сливки. Смотрелось жутко. Но на вкус было очень похоже на блинчики со сметаной.
- А у меня с мясом! - сказал Кьёну и подмигнул мне.
- Не поняла... Как это?
- Шкурки каспышек приобретают тот вкус, о котором ты думаешь.
Вы не поверите, но этот диалог мы совершили, не раскрывая ртов. Тут всё было совсем не так как в нашем мире. Вы как бы сразу являлись частью всего и всех.
- И пока что, мир принимает тебя спокойно.
